Спортивный психолог и тренер по фигурному катанию Алеся Дмитриева 25 июня 2026 года заявила о системном физическом и психологическом насилии над детьми-фигуристами в России. По ее словам, жестокость тренеров, включая рукоприкладство и унижения, часто нормализуется родителями и игнорируется руководством спортивных школ.
Физическое насилие и методы воздействия
На сессии к психологу, по словам Дмитриевой, часто приходят иногородние спортсмены, а также дети из Москвы и Московской области, чьи родители сообщают о строгом поведении тренеров, включающем ругательства, мат и побои. Психолог приводит конкретные примеры физического воздействия:
- Один тренер дал ученику пощёчину.
- Другой бил ребенка по голове железной палкой («удочкой»), используемой для отработки прыжков.
- Некоторые тренеры бьют детей пластиковыми чехлами от лезвий по рукам и ногам.
- Один из тренеров признавался, что щипает детей за плечо, так как это «незаметно, но больно».
- Случаи угроз физической расправы над вторичными половыми органами в адрес учениц 14–15 лет.
Дмитриева описывает ситуацию, когда тренер орал на фигуристку, падающую с тройных прыжков: «Дура! Ещё раз!». Вместо исправления техники тренер требовал повторить элемент, сопровождая это оскорблениями. Также психолог отмечает случаи запугивания: тренеры держат родителей в страхе, запрещая задавать вопросы.
Психологические травмы и последствия для спортсменов
Постоянное нахождение в стрессе и страхе активирует у детей базовые инстинкты выживания. Это может приводить к кратковременному росту результатов: ребенок быстро осваивает элементы или выполняет сложные прыжки в режиме самозащиты. Однако этот эффект исчезает, когда угроза проходит. Например, спортсмен может выиграть соревнования, но на показательных выступлениях, где не требуется «выживать», его тело и психика расслабляются, и он теряет способность выполнять элементы.
Долгосрочные последствия, по оценке психолога, включают:
- Разрушение личных границ и отсутствие навыка самозащиты.
- Формирование выученной беспомощности.
- Установку, что «боль — это нормально» и терпение страданий необходимо для любви и ценности.
- Склонность во взрослом возрасте попадать в созависимые и абьюзивные отношения.
- Полную изоляцию от родителей: если ребенок жалуется на обиды, а тренер усиливает издевательства с вопросом «Ты что, про меня рассказываешь родителям?», ребенок перестает доверять семье.
Позиция родителей и нормализация насилия
Самый частый запрос родителей на сессии, по словам Дмитриевой, звучит как просьба помочь ребенку «научиться взаимодействовать с таким тренером» — то есть принять насилие. Родители часто боятся, что тренер откажется от ребенка, особенно если это единственный специалист в городе. Страх перед тем, что «нас тогда все замучают», заставляет детей терпеть издевательства.
Психолог отмечает: многие родители перенимают установки предыдущего поколения («рот закрой, и делай»), где не было практики обращения к психологам. Вместо того чтобы защищать детей, родители пытаются «починить» ребенка, отводя его к специалисту, сами же остаются в роли наблюдателей. Дмитриева рекомендует родителям проходить собственную терапию, чтобы понять, почему они воспринимают насилие как норму.
Особую группу составляют родители, реализующие через детей собственные амбиции. Дмитриева приводит пример женщины без тренерского образования, которая с 4 лет тренировала дочь по 4–5 часов ежедневно, заставляя в 7 лет прыгать тройные прыжки и отрабатывать их на полу во время заливки льда. В случае неудач мать обвиняла тренера и ребенка. Другой случай: отец заставлял 15-летнюю дочь час прыгать на скакалке без остановки, а при ошибках бил ее головой о железный шкафчик в раздевалке.
Профессиональная деформация и поведение тренеров
По словам Дмитриевой, некоторые тренеры стирают границы между взрослым и ребенком, демонстрируя так называемое «панибратство». Тренеры курят рядом с подростками на парковке, сидят на лавках и матерятся в их присутствии, создавая образ «крутости». Это разрушает иерархию и уважение, а подростки начинают копировать неспортивное поведение, считая, что курение и мат — норма.
Также психолог отмечает случаи алкоголизма среди тренеров, которые приходят на занятия пьяными или с «перегаром». Дмитриева связывает жестокость тренеров с высоким уровнем стресса, выгоранием и давлением со стороны школ и конкуренции. Многие тренеры, бывшие спортсмены, повторяют сценарии, пережитые ими сами, руководствуясь логикой: «Меня били, и ничего, чемпионом вырос. Значит, это работает».
Тренеры нередко отговаривают родителей обращаться к спортивным психологам, заявляя, что после этого спортсмены заканчивают со спортом. Дмитриева объясняет это тем, что либо ребенок осознает, что спорт — это не его мечта, либо из-за истощения от действий тренера принимает решение сменить тренера или вид спорта.
Отсутствие контроля и системные проблемы
Дмитриева, проработавшая 10 лет на одном из областных катков, утверждает: за это время администрация провела лишь одну оценку трудоспособности тренеров, которая фокусировалась на теоретических знаниях и навыках продаж, но не включала психологического тестирования на адекватность и вменяемость. Психолог подчеркивает отсутствие внутреннего контроля кадровых служб спортивных школ за психологическим состоянием тренеров.
Единожды по инициативе бывшего директора спорткомплекса проводился мастер-класс в коучинговом формате, направленный на развитие командной работы и коммуникации. Однако некоторые тренеры намеренно пропустили мероприятие, заявив, что «и так всё знают».
В Москве существуют чаты, куда родители присылают информацию о жестоких случаях на тренировках. По словам Дмитриевой, это привело к тому, что тренеры стали вести себя спокойнее и реже проявляют физическую жестокость, так как осведомлены о возможности разглашения информации.
Психолог также упоминает прецедент, когда тренер-фигурист, являвшийся основателем известного музея фигурного катания, был осужден и отправлен в тюрьму за совращение малолетних.
